• к-Темы
  • 24.04.20

«Если человек неблагополучен в самоизоляции, он будет ее нарушать»

Заведующий реанимацией региональной ОКБ о врачебных чатах, расследовании цепочек заболевших и о том, почему в России не работает самоизоляция

qr-code
«Если человек неблагополучен в самоизоляции, он будет ее нарушать»

Иллюстрация: Катя Гущина

Классическая эпидемиология против реальности

Первое и самое главное при всех эпидемиях – это изоляция выявленных COVID-положительных и всех контактировавших с ними минимум на две недели. Эпидемиологи и Роспотребнадзор, а в случае необходимости – и силовые структуры, полиция, расследуют эпидемиологические цепочки. Допустим, пришел положительный анализ. Если человек в состоянии разговаривать, не на искусственной вентиляции легких или в медикаментозной коме, он вспоминает: общался с тем-то, с тем-то. И далее идут по цепочке: проверяют, берут мазки, исследуют – работа колоссальная, но, пожалуй, самая важная. Все остальное – маски, мытье рук, обработка поверхностей, мытье улиц – это битье по хвостам, это вторично. Необходимо бороться с причиной. Причина – это те, кто распространяет. 

После того как из Уханя эвакуировали два наших борта, все расслабились. Как раз в этот момент надо было все остальные борты и частные самолеты из Европы этим же самым способом расселять по санаториям. И не было бы этого безумия, которое сейчас творится.

Профессионалы, медработники это очень хорошо понимают, они понимают, кто виноват. У людей, которые принимают решения, информации было более чем достаточно (если уж я понимал это все еще в начале января). Но они не практические врачи, не полевые доктора. Это администраторы, которые имеют теплое место, хорошую зарплату и, как правило, говорят то, что хочет слышать начальство.

Я отслеживаю всякие разные вещи, и когда я понял, что произошло в Китае, начал беспокоить начальство своими вопросами, информацией, попытками добыть оборудование, которое будет нужно. Все это разбивалось об отсутствие денег – понимание в глазах было, но никаких реальных действий люди не могли предпринять, пока царь-батюшка не сказал, что все, ребята, приплыли – давайте мошну развязывайте, будем спасать Россию. И тут оказалось, что все фирмы, которые занимаются проводкой газовых и вакуумных систем, своих специалистов отправили в Москву, осталась одна-единственная. Расходных материалов нет, работать нечем. Ну, сейчас потихоньку это все налаживается. 

То, что было сделано, позволило на какое-то время растянуть этот нарастающий вал тяжелобольных. Если бы еще недельку подождали, народ не растолкали по квартирам, московское здравоохранение схлопнулось бы еще в начале апреля, в регионах, может, чуть попозже.

Иллюстрация: Катя Гущина

Почему в России не работает самоизоляция

Все же понимают, что нужно самоизолироваться, что выйти на улицу, заразиться и передать кому-то вирус – это плохо. Идиотов-то нет в стране.

Но если человек неблагополучен и не защищен в своей самоизоляции, то он будет вынужден ее нарушать. У нас огромное количество бедных и нищих людей, которые живут от зарплаты до зарплаты. У них есть дети, больные мамы и папы. Если они не будут зарабатывать деньги любыми полузаконными или незаконными способами, они просто-напросто начнут умирать, нечего будет кушать.

Уже есть прецеденты, когда народ выходил и начинал бомбить магазинчики за полторы тысячи рублей.

Нас очень трудно сравнивать с Европой. В Норвегии – штраф 20 тысяч крон за то, что ты нарушил режим самоизоляции, но благосостояние норвежца и благосостояние русского – это «две большие разницы». Это какие штрафы надо придумать в России, чтобы заставить человека сидеть и не вылезать в экстремальной ситуации, когда он вынужден просто выживать?

Поэтому можно рассказывать, можно пугать народ, но в России это не работает. Те, кто в состоянии соблюдать самоизоляцию, ее соблюдают. Те, кто имеет деньги, будут пропуска покупать. Те, кто не имеет деньги, будут бегать от куста к кусту и как-то обходиться без этих пропусков. Все эти меры – это хорошо и правильно, но это, как в деревнях говорили, замок от честных людей – когда палочку воткнут в проушину. Для начальства у нас все хорошо, у нас – самоизоляция, но остальной народ живет своей жизнью: ему спускают какие-то вводные типа коронавируса или низкой цены на нефть, и он подстраивается под это все.

Иллюстрация: Катя Гущина

Доктора просто делают свою работу

Я работаю в лечебном учреждении, которое в нашем регионе, что называется, на острие атаки. Первый эшелон – инфекционная областная больница, а мы – следующий эшелон, куда свозятся пациенты с внебольничной пневмонией и с высокой вероятностью, что у них будет позитивный результат на COVID-инфекцию, после получения анализа они переводятся в инфекционное отделение.

Мой профиль – хирургические больные с патологиями и системной воспалительной реакцией. К этому я готовил свою команду, для нас COVID, грипп или сепсис – непринципиальная разница. Просто теперь мы будем по-другому одеты, в масках и костюмах специальной защиты. Это, конечно, дополнительные неудобства – одеваться и переодеваться. Но для нас это будет абсолютно та же самая работа, которую мы делали годами, ничего нового в этом нет.

Очень много нервов и ажитации начальства, эпидемиологи устраивают непонятно что, танцы с бубнами вокруг эпидемиологической науки. Они, конечно, делают и хорошие вещи – эксклюзивные установки по обработке помещений. Установку закатывают в помещение, включают, обрабатывают час. Обработанное распадается на углекислый газ, воду и кислород – вообще все убивается. Потом помещение проветривается, и ты можешь снова им пользоваться.

У нас же спокойное рабочее отношение, шок уже прошел. Все боятся неизвестного – и доктора тоже. А когда ты уже столкнулся с реальностью, то это перестает быть неизвестным, и ты просто делаешь свою работу: защищаешь себя, защищаешь окружающих и максимально возможно защищаешь больного.

Если мы возьмем Москву – там реально хреново, но люди делают свою работу. Может быть, им просто спасибо скажут, а может быть, потом Следственный комитет на них спустят, потому что будут умершие, родственники будут орать, мол, где же были эти доктора, почему они не вылечили. Например, бабушка померла, а доктор допустил техническую ошибку в оформлении документации, и ему светит реальный условный срок. Бабушка, конечно, была старенькая, 90 лет, но дайте нам денег, ну, 50 тысяч за то, что вы ее не вылечили. И доктор идет на это, отдает 50 тысяч родственникам. А потом судейская система говорит, мол, ты же виноват, допустил ошибку – с тебя еще 100 тысяч за то, что ты отвлек судейскую систему от великих дел. Вот тебе и 150 тысяч за бабушку. И я уверен, что таких бабушек после того, как это все закончится, будет не один десяток. И вот тогда-то доктора проклянут население Российской Федерации. А в следующем году это население хлебнет по полной, потому что доктора будут лечить без героизма, согласно написанной букве, а буква написанная – она такая, что вылечить мало кого удастся.

Нет героизма, нет паники, есть понимание происходящего и того, что ждет впереди. И несмотря на это, люди продолжают делать свою работу. Был фильм про Мюнхгаузена. Там бургомистр, которого Кваша играл, говорит что-то вроде: «Я каждый день хожу на свою работу, не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть». Вот так и эти люди. 

Сейчас больше всего достается даже не докторам, а медсестрам, особенно реанимационным. У нас они через сутки работают в костюмах бакзащиты, приходят домой, падают, до вечера спят, поедят, помоются, еще поспят и снова приходят на сутки. На сколько их хватит – неизвестно. Когда эти люди закончатся, закончится и здравоохранение, и лечить просто некому будет. А крики, мол, давайте по 50 тысяч доплатим доктору, по 30 медсестре, – да это желтый сон вообще. Вы хоть по миллиону доплатите, людей-то нет и не будет, которые будут за больными выносить. Все это понимают, и все равно идут на работу оставлять там свое здоровье и нервы, может быть, даже заразу домой приносить. Конечно, кто-то сбегает на больничный, но их меньшинство. Основная масса просто честно делает свое дело.

Чаты и самоорганизация

Из этого профессионального опыта, который опубликован либо в виде статей, либо в виде внутренних больничных протоколов, либо в виде описания клинического случая, появляются рекомендации ВОЗ, рекомендации министерств. Когда это начало раскручиваться в Европе, те из наших, кто уехал и работает за границей, начали делиться информацией. Подключились переводчики, начали переводить протоколы, стандарты лечения, рекомендации разнообразные. А потом появились внешние люди, не медработники, которые предложили это все собрать и на сайте опубликовать. И это было очень здорово. По крайней мере, многие профессионалы, которые не владеют в совершенстве каким-то языком, познакомились с опытом своих коллег, которые работали в Италии, Испании, Франции и т. д. 

Пару дней назад вышел проект клинических рекомендаций анестезиолого-реанимационного обеспечения при коронавирусной инфекции – бумаги, на которые мы потом при анализе истории болезни сможем ссылаться, чтобы нас в суд не потянули. Все это выросло в том числе из профессиональных чатов и сайта.

Что будет дальше

В медицине поменяется только то, что будет сделано прямо сейчас. То же самое происходило 10 лет назад, когда были атипичная пневмония и птичий грипп. Люди болели, особенно тяжело болели беременные, это была целая трагедия. Тогда народ подсобрался и накупил всего: аппараты ИВЛ, где-то даже кислород провели. У меня до сих пор стоят в отделении машины, закупленные в эту кампанию. Но теперь эти немецкие и американские «вентиляторы», которые купили 10 лет назад, начали реально «сдыхать». Сейчас какое-то количество оборудования купят, только уже российского производства, потому что те нам ничего не продадут – они границы все закрыли и делают только для себя.

Губернаторы уже напрягли всех, кого могли, какое-то количество денег нам сбросили. В лучшем случае четверть дойдет до нас, а остальное – как обычно. Но уже сейчас аппарат ИВЛ подскочил в цене в три раза, а ценник на банальную банку для подачи увлажненного кислорода, просто кусок пластмассы, взлетел в шесть-восемь раз. И так практически на все дефицитное. Но пройдет немного времени, люди помаленечку получат свое оборудование, еще накажут невиновных, наградят непричастных, в течение года все успокоится и превратится в наше обычное бюрократическое болото.

«Вектор» (государственный научный центр вирусологии и биотехнологий. – Прим. ред.), которому я доверяю, озвучил, что как только мы преодолеем эпидемиологический порог в 50% населения, которые либо переболели, либо просто получили эту заразу, она перейдет в разряд сезонности: будет еще одна ОРВИ, как тяжелый грипп. Рано или поздно это случится. Потом, если это будет по образу и подобию предыдущих катастроф, вероятно, будет повторение, и если этой весной наше руководство не сделает никакие выводы, то повторение будет на порядок тяжелее. Как испанка, допустим, 100 лет назад: когда она пришла весной 1918 года, она была ужасна. Но потом, когда она пришла зимой с 1918-го на 1919 год, она была просто катастрофической для многих стран. А затем вирус просто мутировал в очередной раз, и болезнь исчезла, растворилась в небытие. То же самое может случиться и сейчас.

А может, мы будем сходить с ума до июня, и на этом все закончится, просто как страшный сон. Под воздействием ультрафиолета вирус погибает, поэтому в тамбурах инфекционных боксов стоят ультрафиолетовые лампы: люди переодеваются, тамбур потом облучается. Придет лето, придет солнце, придет ультрафиолет – подавляющий фактор, и будет естественный спад: микробы погибают быстрее, передача от руки к руке, от кнопки к кнопке укорачивается. Там, где много солнца, люди болеют, конечно, но массовых поражений, чтобы выкосило страну, быть не может.

Поделитесь публикацией

  • 0
  • 0
  • 0
© 2020 Фонд Общественное Мнение