• к-Зонд
  • 14.05.20

О влиянии телевидения и интернета на восприятие пандемии

Пандемия по-разному выглядит на телеэкранах и мониторах компьютеров. Сказывается ли это на поведении людей?

qr-code
О влиянии телевидения и интернета на восприятие пандемии

Расхожее противопоставление послушной паствы телевидения и вольных обитателей интернета, конечно же, не слишком корректно. И из-за того, что очень многие черпают информацию из обоих источников, и из-за их взаимовлияния и многообразного взаимопроникновения, и по иным причинам. Тем не менее нельзя отрицать, что в некоторых случаях в картинах мира граждан, предпочитающих узнавать новости из традиционных СМИ (прежде всего, конечно, из телепрограмм) и предпочитающих черпать их из интернета (новостных сайтов, блогов, социальных сетей) – мы называем их соответственно ТВ-ориентированными и интернет-ориентированными, – обнаруживаются заметные различия. Посмотрим, насколько велики такие различия и в чем именно они состоят применительно к социальной реальности пандемии коронавируса.

Доля ТВ-ориентированных составляет (в среднем по всем замерам к-Зонда) 51%, доля интернет-ориентированных – 39%. Разумеется, эти две категории граждан ощутимо различаются по возрасту, уровню образования и другим социально-демографическим характеристикам. Достаточно сказать, что если среди ТВ-ориентированных доля работающих составляет 32%, а доля неработающих пенсионеров – 45%, то среди интернет-ориентированных – 61 и 9% соответственно. Но это не значит, что любые расхождения, которые мы видим во взглядах или поведении ТВ-ориентированных и интернет-ориентированных, непременно являются артефактами, де-факто обусловленными социально-демографическими различиями: ведь если молодой человек, пребывающий исключительно в интернет-пространстве, расценивает какой-то аспект эпидемиологической или экономической реальности иначе, чем его дедушка, полагающийся исключительно на федеральные каналы ТВ, то что тут первично – разница в возрасте или в источниках информации? Не факт, что первое…  

Но обратимся, наконец, к данным к-Зонда. Интернет-ориентированные в целом уделяют потоку сведений об эпидемии заметно меньше внимания, чем ТВ-ориентированные: доля внимательно следящих за такой информацией составляет среди них 52% – против 66% среди последних. Данные на графике – за первую неделю мая (с 30 апреля по 6 мая; далее мы также будем опираться в основном на данные этой недели), однако и ранее, на протяжении всех шести недель мониторинга, соотношение между рассматриваемыми группами было примерно таким же. В начале апреля (2–8 апреля), когда доля пристально следящих за информацией о коронавирусе среди всех опрошенных была максимально высокой (73%), она достигала 79% среди ТВ-ориентированных и 66% среди интернет-ориентированных.

Кроме того, интернет-ориентированным поток информации о коронавирусе значительно чаще представляется избыточным, нежели ТВ-ориентированным: доля считающих, что об эпидемии говорят в целом слишком много, составляет в этих группах 57 и 45% соответственно.

Частично это, возможно, объясняется тем, что интернет-ориентированные намного меньше опасаются заболеть коронавирусом, причем на протяжении всего мониторинга, да и их социальное окружение в целом менее озабочено этим: 38% из них (и только 29% из ТВ-ориентированных) говорят, что большинство их близких не испытывают беспокойства, тревоги по поводу коронавируса.

Относительное «бесстрашие» интернет-ориентированных неудивительно: они в основном молоды (71% из них не старше 45 лет, тогда как представителей этой возрастной категории среди ТВ-ориентированных только 31%). И, естественно, здоровье у них обычно лучше: в этой группе 62% опрошенных оценивают его как «хорошее», тогда как среди ТВ-ориентированных – лишь 36%. Понятно, что в целом здоровые люди несколько меньше опасаются болезней, тем более что с самого начала эпидемии мы слышим, что коронавирус особенно опасен для пожилых и людей с хроническими заболеваниями.

Однако, несмотря на менее выраженные опасения по поводу риска заразиться и менее пристальное внимание к новостям об эпидемии, интернет-ориентированные обсуждают эти новости с окружающими не реже, чем ТВ-ориентированные: в обеих группах по 46% опрошенных заявляют, что делают это часто. А по части знания симптомов заболевания и правил профилактики первые даже несколько превосходят вторых. То есть в прагматическом плане интернет-ориентированные осведомлены о COVID-19 как минимум не хуже, чем телеаудитория. 

При этом в оценке эпидемиологической ситуации интернет-ориентированные не оптимистичнее, а даже, напротив, пессимистичнее ТВ-ориентированных: например, в первую неделю мая 39% из них полагали, что через две недели число заразившихся за сутки в России будет выше, чем в момент опроса, и вдвое меньше, 21%, – что ниже, тогда как среди ТВ-ориентированных число оптимистов и пессимистов в этом вопросе оказалось примерно одинаковым: 30 и 29% соответственно.

Возможно, это различие частично объясняется тем, что интернет-ориентированные ниже оценивают уровень эпидемиологической дисциплины сограждан. Показательно, что в начале мая среди участников мониторинга было в целом поровну считающих, что в последние дни людей на улице стало меньше и что их стало больше (по 31%), но при этом среди ТВ-ориентированных ощутимо преобладало первое мнение, а среди интернет-ориентированных – второе.

Надо полагать, вторые в этом вопросе ближе к истине – и потому, что они по объективным причинам (большинство из них работают) чаще бывают на улице, и потому, что у интернет-пользователей в принципе шире круг общения, интенсивнее обмен информацией. 

Более существенные различия между рассматриваемыми группами обнаруживаются, как нетрудно догадаться, в восприятии официальной информации относительно эпидемии. Доверяют ей 67% ТВ-ориентированных и 38% интернет-ориентированных, а не доверяют – 24 и 54% соответственно.

Причем ТВ-ориентированные сейчас доверяют официальной информации об эпидемии лишь немногим меньше, чем в конце марта, когда стартовал мониторинг (тогда доверявших было 74%, а недоверявших – 24%), тогда как интернет-ориентированные – ощутимо меньше (было 50 и 44% соответственно).

Несколько отвлекаясь от основного сюжета, отметим, что оценки деятельности властей по борьбе с эпидемией в России (60% опрошенных считают их действия правильными, 27% – неправильными) заметно выше, нежели уровень доверия к официальной информации о ситуации с коронавирусом. Причем если доверяющие такой информации в подавляющем большинстве своем признают действия властей правильными (82% против 9% разделяющих противоположную точку зрения), то недоверяющие от такого единодушия далеки: практически треть из них (31%) также считают, что власти действуют правильно, чуть более половины (54%) – что неправильно. Истоки и следствия этой диспропорции неочевидны, но она явно заслуживает внимания и серьезного анализа. Впрочем – не здесь.

Здесь же важно подчеркнуть, что интернет-ориентированные значительно чаще выражают недовольство действиями властей, нежели ТВ-ориентированные (что вряд ли кого-то удивит), причем за время мониторинга разрыв в суждениях рассматриваемых групп вырос очень ощутимо. Телеаудитория и сейчас, несмотря на некоторый рост числа критиков и сомневающихся, в целом твердо (в соотношении 5:1) поддерживает действия властей, а интернет-ориентированные, поначалу также воспринявшие их весьма позитивно, теперь разделились на одобряющих и осуждающих почти в равных долях.

Данные мониторинга не дают ответа на вопрос о том, что именно в действиях властей вызывает рост несогласия, но одно можно констатировать определенно: дело явно не в том, как организуется медицинская помощь заразившимся коронавирусом. В этом вопросе фиксируется динамика, прямо противоположная той, которую мы отметили применительно к восприятию официальной информации и оценке деятельности властей: вера в способность медицинских учреждений успешно бороться с коронавирусом постепенно растет – причем практически синхронно в обеих рассматриваемых группах, то есть независимо от приоритетного источника информации.

Интернет-ориентированные несколько ниже оценивают потенциал медицинской инфраструктуры в деле противостояния эпидемии, чем ТВ-ориентированные, но с начала мониторинга доля признающих ее способной успешно противостоять эпидемии выросла среди них с 34 до 44% ( а среди ТВ-ориентированных – с 43 до 55%).

С точки зрения перспектив развития эпидемиологической ситуации – а именно это интересует нас здесь более всего – выявленные различия в суждениях ТВ-ориентированных и интернет-ориентированных заставляют задаться прежде всего следующим вопросом: если последние значительно меньше первых интересуются информацией о коронавирусе и чаще демонстрируют усталость от ее обилия, меньше опасаются заболеть, меньше доверяют официальной информации и критичнее оценивают действия властей, то не ведет ли все это к тому, что они будут на практике вести себя менее ответственно и осторожно и тем самым поспособствуют ухудшению ситуации?

Данные мониторинга позволяют ответить на этот вопрос с осторожным оптимизмом: сколько-нибудь значимых различий между двумя группами в этом плане не наблюдается ни в статике, ни в динамике. Интернет-ориентированные в той же мере стараются соблюдать социальную дистанцию и даже чаще ТВ-ориентированных говорят, что стали меньше бывать на улице. Они немного реже ТВ-ориентированных уверяют, что стали чаще мыть руки, но зато несколько больше склонны пользоваться дезинфицирующими средствами. Они чуть реже носят маски в общественных местах (71 против 75% среди ТВ-ориентированных), но динамика этого показателя у них, как и в целом по выборке, позитивная – к началу мая он достиг максимального значения за время мониторинга. Таким образом, непохоже, чтобы особенности восприятия эпидемиологической ситуации, характерные для интернет-ориентированных, подталкивали их к нарушению правил индивидуальной и социальной гигиены.

_______

Источник данных: всероссийский опрос населения 18 лет и старше. Ежедневно опрашиваются 450 респондентов. Ежедневный расчет на суммарной выборке 1350 респондентов за три последних дня. До 11 апреля ежедневно опрашивались 300 респондентов, ежедневный расчет делался на выборке 900 респондентов. Метод опроса: телефонный опрос. Статистическая погрешность для данных по РФ не превышает 3,9%. В публикации приводятся слитые данные опросов 30 апреля – 6 мая (3330 респондентов), если не указано иное.

Григорий Кертман

Поделитесь публикацией

  • 0
  • 0
  • 0
© 2020 Фонд Общественное Мнение