• к-Темы
  • 22.05.20

«Первое, что я делаю, – измеряю температуру себе перед работой»: пандемия без изоляции

ФОМ опросил тех, кто продолжает ходить на работу – где они работают? Что они делают, чтобы не заболеть?

qr-code
«Первое, что я делаю, – измеряю температуру себе перед работой»: пандемия без изоляции

Уже месяц в бóльшей части регионов России введен режим самоизоляции. За это время многие ушли на «нерабочие» недели, многие начали работать из дома. Но есть и те, кто в силу специфики своей работы не может ни прерваться, ни уйти на «удаленку»: такие люди продолжают ходить на работу каждый день. 

Согласно данным опроса «Новый образ жизни» (в рамках инициативного Проекта коронаФОМ), таких людей 21% от общей выборки, или 272 респондента (опрос проходил в городах с населением 50 тыс. человек и больше, общий объем выборки – 1538 респондентов). Это первый материал о людях, не прекращавших ходить на работу, в нем представлены общие характеристики этой группы и меры безопасности, принимаемые на рабочем месте. Второй материал будет посвящен тому, как эпидемия сказывается на доходах и общем эмоциональном состоянии этих людей. 

Все расчеты приводятся в процентах от группы продолжающих ходить на работу. Помимо опроса, в рамках исследования проводились онлайн-интервью (цитаты из них приведены в тексте). 

Портрет

Бóльшая часть тех, кто продолжает работать, – сотрудники предприятий и организаций, деятельность которых необходима для жизнеобеспечения городов: промышленных (16%), торговых (14%) и фармацевтических/медицинских (12%). Еще 10% занимаются строительством и ремонтом, столько же заняты в сфере услуг.  

Можно предположить, что бóльшая часть непрекращавших ходить на работу заняты низкоквалифицированным физическим трудом. Это косвенно подтверждается тем, что только 28% из группы имеют высшее образование, больше половины – среднее специальное (51%) и ниже (21%). Для сравнения: доля имеющих высшее образование среди работающих удаленно – 81%. 

Лишь 11% в этой группе оценивают свое материальное положение как хорошее, больше половины (54%) считают его средним, около трети (35%) – плохим. При этом среди тех, кто стал работать дистанционно, людей с «хорошим» материальным положением на 6 процентных пунктов (п. п.) больше, а с «плохим» и «очень плохим» – на 17 п. п. меньше. 

Большинство, 93%, продолжающих ходить на работу уверены, что характер их работы не позволяет перейти на удаленный режим, только 5% сказали об обратном.  

Еще один фактор (помимо сферы деятельности), который не позволяет уйти на «удаленку», – недостаточная цифровая грамотность. Некоторые информанты связывают это с возрастом: «был бы я помоложе, быстрее бы перешел <на удаленную работу>: мне 56 лет». 

Среди продолжающих ходить на работу почти одинаково представлены три возрастные группы: молодые люди (18–30 лет) – 30%, люди среднего возраста (31–45 лет) – 37% и 46–60-летние, приближающиеся к группе риска по коронавирусу, – 30%. Среди пожилых, то есть тех, для кого заболевание представляет опасность и может протекать с осложнениями, работающих крайне мало.  

Люди, которые ходят на работу, в основном живут с кем-то, как правило, с супругом/супругой и ребенком. По нашим предположениям, это должно было серьезно трансформировать семейный уклад в сторону защиты домочадцев от заражения. Однако в ходе интервью далеко не все информанты рассказывали, что, приходя с работы, принимают специальные меры. 

Среди пытающихся защитить домочадцев есть те, кто временно отселил пожилых родственников, те, кто старается не пользоваться общей посудой, и даже те, кто старается соблюдать социальную дистанцию с супругом.

  

«После работы, когда я прихожу, у меня есть дома стерильная грязная зона, как я ее называю, это даже перед входом в квартиру. Снимается полностью все, то есть верхняя одежда, как бы, снимается, обувь – все, и там это все остается. Как бы, если я ухожу на выходной, верхнюю одежду я полностью выстирываю. Да, вещи все стираются, как бы, в любом случае. Это душ, соответственно. Ну и я плюс для себя, то есть у меня есть физраствор, которым я промываю нос, вообще носоглотку». (Продавец, Анапа) 

«Ну, переживаю, я с матерью живу – за нее переживаю. Мы ее сейчас увезли в сад, поэтому сейчас вообще перестал переживать». (Дизайнер-печатник, Екатеринбург)

 

Остальные же ограничиваются мытьем рук. По их мнению, никакие меры защиты не помогут обезопасить близких. В целом чувствуется некоторое противоречие между официальными рекомендациями и реальной жизнью, в которой стесненные жилищные условия делают невозможным минимизацию контактов с потенциально зараженным членом семьи. Еще есть психологический аспект: работающий может чувствовать вину за то, что подвергает семью опасности, при этом выбор между тем, ходить или не ходить на работу, как и выбор между тем, жить или не жить с семьей, отсутствует. 

 

«Интервьюер: Как вы защищаетесь или как защищаете членов семьи? 

Информант: Ну а как можно защитить, вот вы мне скажите?» (Продавец, Краснодарский край) 

«Вы же понимаете, что дома практически никаких мер нельзя предпринять. Если мы пришли домой, мы в одном доме живем». (Работник стройки, Новосибирск) 

 

Еще одна важная характеристика группы работающих: так как они каждый день находятся вне дома и постоянно контактируют с другими людьми, они реже «удаленщиков» замечают, что людей на улицах города стало меньше: 50% против 65%. Почти столько же (46%) уверены, что ничего не изменилось или что народа стало меньше, но ненамного. Возможно, из-за отсутствия видимых перемен в жизни города, а главное – в своей жизни, респонденты этой группы чаще других считают введение режима самоизоляции необоснованным (полагают, что эта мера правильная 55%, в то время как в среднем по выборке таких на 10 п. п. больше): зачем ограничивать себя, если вокруг все живут прежней жизнью?  

«Когда сейчас пошел рост заболевших – как будто до коронавируса, вот абсолютно как будто ничего не менялось». (Работник стройки, Новосибирск) 

«Нереальная угроза, наверное, потому что сами не сталкивались, может быть, не видели ту ситуацию, да, как говорится. И оттого что, наверное, у нас в Архангельске не так много зараженных, и поэтому расслабленность у народа есть». (Продавец, Архангельск) 

Меры безопасности на работе

Относительно безопасные способы добраться на работу – на личном транспорте и пешком – используют 73% опрошенных, 26% ездят на общественном транспорте. При этом, судя по интервью, во многих регионах пандемия незначительно повлияла на пассажиропоток.

  

«Ну, недостатки, конечно, – это добираться на работу. То есть тяжело, потому что общественный транспорт ходит 2–3 часа утром и вечером, у людей очень много работы все равно, независимо от того, что карантин, магазинов-то много разных, как бы. И, в принципе, обслуживающего персонала много в городе, который работает. Соответственно, общественный транспорт забитый». (Дизайнер-печатник, Екатеринбург) 

 

О том, что руководство принимает специальные меры по защите своих сотрудников от COVID-19, сказали 89% опрошенных. Только 9% сообщили, что меры не принимаются. Возможно, такая значительная доля положительно ответивших объясняется в том числе и тем, что часть работающих предприятий – это предприятия пищевой и медицинской сфер. Правила санитарии, которые для других отраслей оказались в новинку, здесь действовали и до карантина. Информанты, работающие в данных отраслях, отмечают, что для них в этом отношении ничего не поменялось. 

 

«Нет, ничего не поменялось. Все как было, все так и осталось. Ну только вот эти санитарные нормы, все, что мы выполняем, все делаем. Также дезинфицируем, мы же с пищевой промышленностью связаны. То есть мы дезинфицируем свои рабочие места, несколько раз протираем, несколько раз брызгаем. То есть все, как было до этого, то же самое мы делаем». (Оператор предприятия пищевой промышленности, Москва) 

Некоторые информанты рассказали о том, что руководство обязывает сотрудников измерять температуру не только на рабочем месте, но и дома – перед выходом на работу.

  

«Ну, изменилось что – начали мерить температуру при входе. Опять же, в журнал здоровья заносится температура. Хотя на самом деле не совсем понятно, зачем это нужно, потому что, если температура повышенная при входе, в любом случае служба безопасности не пропускает на производство. А если она пониженная, какой смысл писать ее в журнал?» (Электромеханик на пищевом производстве, Московская область) 

«Первое, что я делаю, – измеряю температуру себе перед работой. Если у меня температуры нет, я иду на работу». (Дизайнер-печатник, Екатеринбург) 

 

Большинство, 82%, работающих носят защитные маски или перчатки на работе, из них две трети (66%) средствами индивидуальной защиты обеспечивает предприятие, но 15% вынуждены приобретать их за свой счет. При этом существуют и гибридные варианты, когда компания покрывает только часть расходов, например оплачивает приобретение одной маски в день, притом что маску необходимо менять каждые два часа, а рабочий день длится до 12 часов. Остальные маски сотрудники приобретают за свой счет. Такая недостаточность обеспечения может привести к повторному использованию средств защиты или к их отсутствию на рабочем месте в принципе. 

«Информант: Изначально нам выдавали одну маску на смену – сами понимаете, это недостаточное количество. 

Интервьюер: А смена сколько часов длится? 

Информант: 12-часовая. 

Интервьюер: И одну маску? 

Информант: Одну маску. Хотя организация здравоохранения допускает, рекомендует менять каждые два часа. Сейчас увеличили количество масок до двух штук на смену. Этого все равно недостаточно». (Электромеханик на пищевом производстве, Московская область) 

В целом маски – самая раздражающая мера, она вызывает претензии и негатив у большинства информантов.  

 

«Ну, вообще, в любой маске очень тяжело дышать, просто аллергическая реакция идет, что и кашель начинается, и потом все чешется, как бы, вот это». (Продавец, Краснодарский край) 

«Лицо прыщами покрывается, даже если это одноразовая маска. Я неделю прошлую отработала – и «зацвела». (Продавец, Тула) 

 

Раздражение кожи, аллергические реакции, сильный дискомфорт приводят к тому, что работники начинают искать способы избавиться от надоевшего изделия хотя бы на время. Это создает дополнительные риски заражения, так как работник лишний раз трогает потенциально инфицированную маску или хранит ее в кармане/носит в руках/на шее между надеваниями. Из интервью очевидно: часть работников не знакомы с рекомендациями по обращению со средствами защиты. 

 

«Да, так-то и делаем. Но это 12 часов! И постоянно разговариваешь с покупателями, там создается парниковый эффект, видимо. Так, конечно, себе вольность даешь: когда нет никого, снимаешь маску, в торговый зал не выходишь, а здесь, на своей территории, в сторонке, в уголочек встанешь». (Продавец, Тула) 

 

Почти половина респондентов (48%) отметили, что в их организации на работу продолжают ходить все сотрудники, чуть меньше (39%) сказали, что частично организация перешла на «удаленку». Только 8% сообщили, что из дома работает бóльшая часть сотрудников.  

Больше половины, 56%, продолжающих ходить на работу вынуждены контактировать с посторонними людьми, и это значительный фактор угрозы. Не контактируют ни с кем, кроме коллег, 43%. Как правило, в таких организациях общение с клиентами, подрядчиками и партнерами переводится на дистанционный формат. 

Информантов мало пугают контакты с коллегами, основной причиной беспокойства являются подрядчики. «Особенное» отношение наблюдается к московским поставщикам, которых стараются избегать.  

 

«Информант: Ну а потом, мы работаем в одном здании, в одном помещении с магазином, торговой точкой «У Палыча» – это Москва, к ним возят товар через день. Вот тут мы больше опасаемся. 

Интервьюер: Потому что из Москвы возят? 

Информант: Да, конечно. А потом, у них сотрудник – он, конечно, уволился, но так как ребята – они же общительные... между собой общаются, поддерживают связь, и у них один знакомый переболел этим заболеванием». (Продавец, Тула) 

 

Очень мало респондентов, 3%, признались, что не стараются держать социальную дистанцию с окружающими; сказали, что стараются, 53%. Больше трети продолжающих ходить на работу, 36%, сообщили, что в силу специфики их работы держать социальную дистанцию невозможно.  

 

«Интервьюер: Насколько высока, с вашей точки зрения, эта вероятность <заразиться>? 

Информант: Высока, наверное, так как люди разные и не все соблюдают дистанцию, во-первых, это сейчас предпраздничные дни, перед Пасхой это было ощутимо. Я не работала, но коллега, сменщица моя, рассказывала, что толпой стояли». (Продавец, Тула) 

Выводы для дальнейших размышлений: несмотря на то что большинство предприятий и организаций принимают меры по защите сотрудников от заражения, остается ряд проблем, которые могут обнулить эти усилия. Так, часть сотрудников вынуждены покупать средства защиты за свой счет, добираться до работы в переполненном транспорте, не могут ограничить контакты с окружающими (в том числе с коллегами из Москвы). Еще одна проблема – невозможность защитить свою семью от риска заражения: контагиозность вируса высока, а возможности не работать или жить отдельно от семьи ограниченны. 

Источники данных 

Всероссийский телефонный опрос в городах с населением 50 тыс. человек и больше. Сроки проведения опроса: 23–26 апреля 2020 года. Объем выборки – 1538 респондентов. Статистическая погрешность не превышает 3,1%. 

Онлайн-интервью с людьми, продолжающими ходить на работу. Всего было взято 11 интервью в 9 регионах России, из них 2 – с медицинскими работниками. 

Александра Боброва

Поделитесь публикацией

  • 0
  • 0
  • 0
© 2020 Фонд Общественное Мнение