• к-Темы
  • 27.08.20

Существует ли «новая нормальность»?

Что думают россияне о снятии карантинных ограничений и возвращении к прежней жизни

qr-code
Существует ли «новая нормальность»?

Это вторая публикация, основанная на данных пилотажного качественного исследования, которое было проведено для того, чтобы выяснить, как россияне оценивают и осмысляют три прошедших месяца изоляции, а также чтобы ответить на вопрос о том, можно ли говорить о каком-либо возвращении к нормальной жизни. И если можно, то эта нормализация ощущается ими как возвращение в доковидное, «мирное» время или как «новая нормальность» – жизнь, отличная от прежней. С первой публикацией по данным этого исследования (о том, как люди переживали три месяца карантина) можно ознакомиться здесь.

Источником данных выступили две фокус-группы, проведенные онлайн, – в Москве и Санкт-Петербурге, а также четыре глубинных интервью в крупных городах: Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону и Ярославле.

Есть ли ощущение, что жизнь налаживается?

Первое, на что хочется обратить внимание при анализе транскриптов интервью и фокус-групп, – насколько сильно у информантов различаются представления о настоящем времени и о будущем. Собственно, при ответе на вопрос модератора «Как вам кажется, когда пандемия закончится?» разница между этими представлениями бросалась глаза. Что именно здесь удивляет?

В предыдущей публикации мы писали: мнение, что Россия слишком рано выходит из карантина, было достаточно широко представлено в ходе исследования. Тем не менее, несмотря на подобные опасения, ответы на вопрос о будущем, об окончании пандемии были на удивление оптимистичными. 

«Да я думаю, не годы, а в ближайшие месяцы. К концу года забудем, только в шутках и анекдотах будем вспоминать коронавирус». (ФГ, Москва)

«Пройдет, конечно. Мне кажется, уже проходит. Уже половина людей не носят маски и так далее. Мне кажется, быстро пройдет». (ФГ, Санкт-Петербург)

«Информант 1: Да, я тоже думаю, что вернется [жизнь в прежнее русло]. И уже возвращается. Я говорю, что только дополнительные меры, как сейчас, особенно государственные, да, предприятия, обязуют технически вот это – температурный режим, маски, перчатки и так далее. А дальше смысл, характер работы не меняется и не поменяется.

Информант 2: С 1 сентября школьники в обычном режиме выходят на учебу». (ФГ, Санкт-Петербург)

А вот при разговоре о настоящем оптимизм сменяется достаточно сильным скепсисом – мнения, что жизнь уже начала постепенно налаживаться, придерживается меньшинство участников исследования. 

«Моя жизнь входит в привычное русло, когда у нас очень много работы. У нас организация занимается организацией конференций. Это очные конференции. Их отменили с марта месяца. Пока у нас заочные конференции проходят. Слава богу, есть такая возможность, но не тот масштаб. Если учесть, что у нас конференции летом не проводятся в принципе, по июнь, июль, август не проводятся. У меня в июле, августе всегда такая жизнь, что особо работы нет основной, активной. Она у меня сейчас такая, как всегда – обычно летом». (Интервью, Нижний Новгород)

Зачастую, рассуждая о том, что жизнь далека от возврата «к норме», участники исследования (с ощутимым неудовольствием) говорят, что люди вокруг пренебрегают мерами эпидемической безопасности.

«Модератор: Как вам кажется, жизнь уже вернулась в норму или мы на таком осадном положении еще находимся?  

Информант: Едя к вам сейчас, посмотрев на город…

Модератор: Вообще первый раз так по-серьезному выехали?

Информант: Ну, не выезжала, да. Старалась за Волгой быть, а все остальное на машинах. Я посмотрела на маршрутке, потому что муж на машине сегодня уехал, поэтому я хочу сказать, что как будто ничего не произошло, как будто этих 2,5 месяца для меня не было.  

Модератор: Чисто по ситуации на улице?

Информант: Битком в транспорте. Битком в маршрутке.

Модератор: Это вы из-за Волги сейчас ехали? И это не час пик условно…

Информант: Да. Это не час пик еще был. Битком. Ни о какой дистанции вообще речи не было. Более половины людей без масок едут. Без перчаток» (Интервью, Ярославль)

Более того, некоторые люди, ориентируясь на подобное поведение окружающих, начинают занимать «фаталистическую» позицию – что в результате также может приводить к менее ответственному поведению.

«Ну, никакой тревоги не испытываю. Сейчас по телевизору уже так часто про это не говорят, потому что большой любитель посмотреть зомбоящик. Народ ходит, не волнуется, с детьми гуляют, на самокатах катаются. Чему быть, того не миновать». (ФГ, Санкт-Петербург)

То есть, если говорить о каком-либо возвращении к допандемической жизни, то нормализация наблюдается с эпидемиологического ракурса. Люди фиксируют, что «народ ходит и не волнуется». Тем не менее ощущения «нормальной жизни» по-прежнему нет. Судя по всему, становлению «нормальности» сильно мешают как социально-экономические, так и политические соображения.

«Ну, еще в норму, конечно, я считаю, что ничего не пришло. Даже взять те же торговые центры, какие-то студии. Даже если просто взять центр города, наверное, каждое второе заведение еще не открылось и не факт, что откроется. Поэтому я считаю, что нет, еще ничего не восстановилось». (ФГ, Санкт-Петербург)

Общее ощущение, что в экономике еще ничего не нормализовалось, иногда накладывается на представления о том, что в стране и так все было не очень хорошо, поэтому люди опасаются (и вполне обоснованно), что теперь станет совсем плохо. В результате в ходе исследования несколько раз встречались рассуждения такого плана.

«И плюс ко всему, да, просто ресурсы уже измотаны. Бизнес летит к чертовой матери, извините меня за мой французский. Государство понимает, что оно уже не тянет, у меня такое впечатление. Оно и так-то не очень тянуло. А сейчас оно еще чуть-чуть – и все уже, начнется какой-то необратимый процесс со средним бизнесом, который уже изрядно пострадал. Я сужу просто вот по ценам. <...> Это все настолько фейковое опять же, это все настолько, как вот тесты эти наши двухмесячные. И многие магазины закрыты навсегда, многие кафешки закрыты навсегда. Скорее всего, это тоже повлияло, влияет, на самом деле. Ну, будут списывать на пневмонию. А может, действительно какую-нибудь вторую волну там. Хотя я не думаю, что кто-то уже пойдет в какие-то протесты». (ФГ, Санкт-Петербург)

В ходе работы с материалами исследования создается стойкое впечатление, что общее ощущение кризиса, непонимание того, что будет завтра – причем не только «с Родиной и с нами», но и со всем миром, – в принципе создает что-то вроде «ментального блока» при описании действительности в терминах нормализации жизни. И вопросы гигиены (дистанция, маски, перчатки – то есть то, что отвечало за внешнюю сторону кризиса) в этой истории играют значительно меньшую роль, чем экономические проблемы.

Однако это не единственный «блок». Вполне естественно, что информанты пытались рассуждать о возвращении к доэпидемической жизни, опираясь на собственный опыт, а он пока дает мало оснований считать, что это возвращение состоялось.

«Ну вот, смотрите, у меня, во-первых, ну, если вот моей семьи касаться, у меня зять работает в авиакомпании, и вот он уже с 28 марта вообще не совершает никаких, как бы, полетов. Для меня это, во-первых, у него, допустим, семья, двое детей маленьких, жена, как бы, в декрете, дочь еще не работает, то есть вот им достаточно тяжело. То есть мы вот в своей семье, то есть я и муж, мы никак не пострадали в плане материальном, а вот дети мои – да. То есть в норму не вернулось. Студентка у меня дочь, должна была, вот (как бы, второй курс заканчивает), практика быть полевая, она в Горном университете учится – практику отменили. Очень она сожалеет по этому поводу, потому что вот это вот не восполнишь потом ничем, никакими, так сказать, ни лекциями, ни лабораторными… Потому что полевая практика – это такой… [для] таких специальностей естественно-научных это, как бы, самое главное.

То есть жизнь далеко не вернулась в свое русло. Ну и всякие по мелочи там, я не знаю. Магазины те же – банально купить белье или там, не знаю, джинсы. Я понимаю, что дистанционно я никак не могу такие вещи приобретать. <...> Ну и даже сходить куда-то – в ту же филармонию, например, в театр, кино – тоже как-то вот хочется себя… Хоть сейчас, конечно, много всего: и сайты различные, и онлайн-трансляции. Но вживую – это совсем другое». (Интервью, Екатеринбург)

«Коронавирусная реальность» после пандемии

Перед началом исследования мы с коллегами предположили, что контуры «новой нормальности» можно попытаться обнаружить в коллективных представлениях о том, каким станет мир в целом после такого глобального катаклизма, как пандемия. Естественно, мы не надеялись услышать от информантов стройные конструкции, в создании которых так преуспели публичные интеллектуалы по всему миру. Однако нам было интересно понять, есть ли у людей хоть какие-то предположения о том, какие изменения нас ожидают и какие уже произошли. 

Однако приходится констатировать, что в своей повседневной рефлексии и анализе последствий распространения коронавирусной инфекции люди заходят не слишком далеко. Например, достаточно популярна позиция, согласно которой вирус останется с нами надолго (звучала несколько раз, в разных редакциях), но серьезных аргументов в ее пользу (даже со ссылкой на какие-то медиа или абстрактные статьи в интернете) у людей нет.

«Модератор: Как вы думаете, коронавирус с нами надолго? Ну, то есть он пришел практически навсегда, так же как вот СПИД, гепатит, грипп?  

Информант: Я думаю, что да.  

Модератор: Или поборют его? Не поборют?  

Информант: Не поборют, нет.

Модератор: Там ни через год, ни через 10?

Информант: Нет. Нет, не поборют.

Модератор: А почему вот вам кажется, что это теперь навсегда с нами?

Информант: <....> Во-первых, ну, смотрите, даже тот же СПИД – это иммунодефицит, это тоже вот иммунная система затрагивается. Здесь тоже, получается, люди с ослабленным иммунитетом подвержены больше, как бы, заболеть. Ну, от СПИДа же нет пока что вакцины, никто же не изобрел по сей день. Туберкулез – то же самое, то же самое вокруг нас, он, может быть, и не меньше вокруг нас, чем тот же коронавирус. Просто я знаю, у нас родственница, она не в нашем городе, в другом работает, она вот старшая медсестра именно вот в таком туберкулезном диспансере. Она говорит: «У нас ежедневно люди умирают больше, чем даже от коронавируса». Ну, эту информацию никто не доводит и в панику не впадают.  

Модератор: Просто тут эффект новизны, да, какой-то?

Информант: Да, это эффект новизны просто, вот. А так-то все люди всем болеют». (Интервью, Екатеринбург)

Чаще всего рассуждения подкрепляются довольно странными конструкциями.

«Ну, я скажу, что коронавирус – он пришел к нам не воевать и убивать, а на самом деле договариваться. Мы, конечно, будем с ним жить всю оставшуюся жизнь, он никуда не уйдет. Понятно, что в начале он там был агрессивный, потом мы адаптируемся под него. Как говорят, человек такая скотина – ко всему привыкает, извините. Тут вопрос, кто хозяин на этой планете: вирусы, бактерии или мы? Конечно, не мы, к сожалению. Хотя права [предыдущий информант]: все в иммунитете. И тут уже просто каждому нужно задуматься, что мы едим, что мы пьем и как живем. Будет иммунитет у нас – все будет нормально. Будут другие вирусы, и только хороший иммунитет может справиться со всем, это очевидно». (ФГ, Москва)

Попадались среди информантов и оптимисты.

«Ну, уже говорят про лекарство, что какое-то появилось, официально разработанное нашими учеными. И вакцина, я думаю, будет в скором времени». (ФГ, Санкт-Петербург)

Звучала и нейтральная позиция: вирус останется с нами надолго (если не навсегда), но как минимум будет взят под контроль.

«Информант: Ну, я просто говорю, если, наверное, обратимся к медицинской точке зрения, хотя я не медик, но логично, если вирус появился, он уже никуда не уйдет. Просто будет вакцина, и это будет такой же тип вируса, как там вирус герпеса, вирус ОРВИ или еще какой-то. Просто к этому уже будут относиться легче, по-другому.  

Модератор: Будет, как бы, в числе тех болезней, которые с нами всегда: грипп, ВИЧ.

Информант: Если он уже появился, он уже просто априори не может никуда уйти. Просто нужно находить лечение, вакцину против этого вируса. И так же, если человек заболевает, просто будет проходить курс лечения и все». (ФГ, Санкт-Петербург)

В целом точка зрения, согласно которой события для человечества будут развиваться по негативному сценарию (вирус остается надолго, победить его не получается), озвучивается крайне редко. Алармизм, свойственный информантам в контексте последствий пандемии, наблюдаемых «здесь-и-сейчас» (как мы уже отметили, чаще всего они сосредотачивают свое внимание на экономике), не имеет свойства распространяться на прогнозы в более широкой перспективе.

Собственно, можно выделить всего две позиции информантов касательно глобальных последствий пандемии. Согласно первой, никаких значимых изменений в жизни человечества не произойдет.

«Знаете, что вам скажу, я в возрасте уже… Пережила и развал Союза, и прочее, и прочее. Динозавров я не видела, но на мамонтах в школу я ездила. Что будет с миром? С миром ничего особенного не будет, такого, что изменится на 180 градусов, потому что катаклизмов он переживал и больше. Человек – такое существо, которое адаптируется к любой ситуации. Он пытается сохранить какую-то свою стабильность, продолжать жить как раньше. Он тащит в это новое все старое. Что-то изменится. Конечно, что-то изменится. И так изменилось за эти полгода.

Мир меняется. Меняется он потому, что была пандемия, или потому, что он просто изменился, – мы сказать этого сейчас не сможем. Он меняется и так. Глобально он не изменится. Что может глобально измениться? Появится единый рубль? Единое правительство? Всегда предполагали, что это рано или поздно может произойти. Это маловероятно в ближайшее время. Или то, что все материки соединятся? Они и так могут соединиться. В социальном плане, я думаю, что все начнут, наоборот, пытаться восстановить свой прежний уровень жизни. Вряд ли они за полгода как-то изменились, просветлели мозгами, усилились, приобщились к лучшему. Также будем жить. Ничего особенного не произойдет». (Интервью, Нижний Новгород)

Отметим, что эта точка зрения значительно менее популярна, чем противоположная, когда последствия пандемии и карантина обсуждаются в терминах катастрофы вселенских масштабов, которая пересоздаст всю окружающую нас действительность. Вероятнее всего, это связано с особенностями медийного освещения пандемии коронавируса – «катастрофическая повестка» в новостных лентах и репортажах произвела сильное впечатление на людей.

По обсуждениям в фокус-группах отчетливо видно, что людей в истории с коронавирусом сильнее всего напугали масштабы происходящего.  

«Информант 1: Действительно, этот вирус – он предвестник того, что, ну, как бы, предупреждение. И того, чтобы пересмотреть те шаблоны и те стереотипы, которые сейчас существуют в нашей цивилизации, в нашем мире. То есть вот эта глобализация. А как они будут пересмотрены, какие мы уроки извлечем из этого вируса, из того, что произошло, это уже повлияет на дальнейшие события.

Информант 2: Можно я скажу? Я думаю, что, действительно, мир уже не будет прежним. Во-первых, согласна со всеми, что экономика претерпевает, изменяется и так далее. Каждая страна делает выводы в плане медицины, в какую сторону – не знаю, не буду судить. Но самый интересный факт, прослушав все, о чем я думаю, сейчас идет гонка за вакциной, всемирная гонка. И с [предыдущим информантом] я согласна, <...> что мы, может быть, действительно на грани мировой войны – Россия, Америка, Германия. Кто сейчас первый сделает вакцину, тот и будет держать весь мир. Чем это все закончится, господи, я, конечно, не знаю. Но именно эта, наверное, страна и будет диктовать свои условия, вот». (ФГ, Москва)

Интересно и то, как информанты рассуждают о влиянии пандемии на взаимоотношения граждан с государством: в их словах сквозит острое разочарование. Это, безусловно, российская специфика, сильно завязанная на том, с чем людям пришлось столкнуться.

«Да, я думаю, что доверие, ну, то, что сейчас многое зависит от поддержки государством обычных граждан, да, тех, кто терял работу, предпринимателей. И поэтому я думаю, что изменится. Ну, скорее в минус, чем в плюс». (ФГ, Москва)

«Информант: То, что было произнесено, – пафосно, что ли. Вот по факту просто сталкивались с такими моментами, когда говорят одно, а по факту – другое. Ну, вот это, наверное, самое основное. То есть сказать можно вот, да, хоть что. Главное – что надо сделать то же самое. Очень были обобщенные фразы всегда, вот, ну, о поддержке, о помощи, да, государства, а когда вот касаешься нюансов, вот каждого человека конкретно начинаешь, как бы, разбирать, то получается, что сразу очень много каких-то ограничений возникает. (Интервью, Екатеринбург)

Объяснить такую реакцию людей кажется довольно простой задачей. Несмотря на то что власти пытались сделать вид, что готовы помочь своим гражданам в тяжелый момент точечно (некоторым нуждающимся группам), в массе своей людям не удалось эту помощь получить. И даже те, кто ее получить вроде бы должен, чаще всего сталкивались с непреодолимыми бюрократическими барьерами. Как итог – у довольно большой группы людей в России появился еще один повод не доверять государству. 

Тем не менее информантов, которые ничего подобного не ощущают и не видят никаких серьезных последствий для взаимоотношений граждан с государством, тоже достаточно. 

«Я считаю, ничего не изменится в отношениях с государством, потому что коронавирус – это достаточно мелкий эпизод. Через несколько месяцев никто не будет вспоминать. А отношения с государством – более такая глобальная проблема и требует более такого серьезного воздействия на жизнь человека». (ФГ, Москва)

«Информант: Мое [мнение], например, не изменилось. Даже считаю, что государство делает все что может. Даже, может, больше. Те отзывы, которые я слышала, [люди] считают, что государство нас бросило. Не очень понимаю, в чем нас бросило, сами не очень внятно выражаются, в чем бросило, но в чем-то, видимо, бросило. Рейтинг у государства, у правительства падает. Это известный факт.

Модератор: Он падает из-за вируса или это какая-то динамика?

Информант: Он падает из-за того, что в ситуации с вирусом государство ведет себя не так, как люди хотели бы. Они хотели бы, что всем людям выдали бы очень много денег, чтоб сохранили всем зарплаты, чтобы лучше всех отправили на Мальдивы, а дальше – как получится. Это то, что хочет человек. Государство это не сделало, попросило потерпеть. Это народ не очень-то любит». (Интервью, Нижний Новгород)

Также в рамках этого пилотажного исследования мы хотели проверить следующую гипотезу о влиянии пандемии на ценностные установки людей. Чрезвычайное событие такого масштаба, как пандемия коронавируса, должно было каким-то образом повлиять на ценности и взгляды людей, возможно, даже заставить их переосмыслить некоторые жизненные установки и ориентиры. Эта гипотеза не подтвердилась. Судя по всему, такая рефлексия для людей не очень характерна – спонтанно они на подобные рассуждения не выходили, а в случае прямого вопроса не слишком вовлекались в обсуждение.

Лишь несколько участников фокус-группы в Санкт-Петербурге поделились подобными переживаниями.

«Информант 1: Да, я тоже серьезно задумалась о переезде в другую страну. Но я раньше думала, и сейчас тоже убедилась. И уже сто процентов уверена, что хочу переехать.

Информант 2: О переезде я периодически думаю, но я ничего для этого не делаю. Опять же такие мысли – а что я там буду делать?

Модератор: Ну, вы, наверное, думаете о чем-то другом?

Информант 2: Я вижу, что ситуация у нас ухудшается, отношение к людям, к гражданам страны – оно становится хуже, на самом деле. Вот. Хотя тоже там есть всякие частные случаи». (ФГ, Санкт-Петербург)

Ускользающая «нормальность»

При разработке дизайна пилотажного исследования, на материалах которого были подготовлены две публикации, мы представляли себе его цель следующим образом. Если мыслить схематично, то есть три варианта ответа на вопрос о становлении «новой нормальности». 

  • «Новой нормальности» еще нет – мы все еще в «чрезвычайности», правил нет, неопределенность высока, будущее туманно.
  • Кризис только начал идти на убыль, но о какой-либо нормализации говорить рано. Все очень постепенно возвращается на круги своя, к тому, как было раньше, но этот процесс далек от завершения.
  • Кризис отступает, но мы возвращаемся не в ту реальность, из которой нас выгнал вирус, а в какую-то другую. Это новое состояние и можно будет называть «новой нормальностью». До конца неясно, какая она. Но в результате исследования мы попробуем определить хотя бы некоторые ее характеристики.

Разумеется, мы не слишком рассчитывали, что информанты будут рассуждать схожим образом. Но мы надеялись извлечь из их рассуждений хоть какие-то варианты ответа именно на этот вопрос. 

Тем не менее по итогам работы с массивом качественных данных (пусть и не слишком объемным) приходится признать, что даже с аналитической позиции «выхватить» ощущения информантов относительно «новой нормальности» не получается. Рассуждения людей пока не являются частью сколь-либо цельной картины – это мозаика, в которой о настоящем говорится, исходя из одних установок и допущений, о ближайшем будущем – из других, а о «глобальном будущем мира» люди говорить в принципе пока мало готовы.

Что со всем этим делать? Вероятно, мы должны зафиксировать, что образ «новой нормальности» еще не сформировался и, видимо, едва начал это делать. Это происходит потому, что мы (весь мир) до сих пор находимся в зоне высокой неопределенности и турбулентности: никто не знает (даже эксперты от медицины), будет или не будет масштабной второй волны, удастся ли изобрести вакцину, как изменятся трудовые отношения под воздействием того, что уже произошло и что еще только произойдет. Судя по всему, для формирования представлений о «новой нормальности» нужно, чтобы сама ситуация высокой неопределенности, вводящихся и отменяющихся ограничений, ежедневного пересмотра правил и оценки ситуации (как минимум вопрос об опасности COVID-19) осталась позади. Должна возникнуть и в каком-то виде закрепиться «нормальность», причем она должна быть признана таковой. И вот тогда уже можно будет провоцировать и анализировать рефлексию граждан относительно того, насколько эта «нормальность» – прежняя, допандемическая, а насколько она – новая, в чем ее новизна и т. д.

Кажется, именно в таких случаях принято говорить, что отсутствие результата – это тоже результат.

Артем Рейнюк

Поделитесь публикацией

  • 0
  • 0
  • 0
© 2020 Фонд Общественное Мнение