• к-Темы
  • 05.03.22

Вакцинация: дефицит легитимности

Об оборотной стороне принуждения к вакцинации

qr-code
Вакцинация: дефицит легитимности

Как бы ни оценивались темпы прививочной кампании в России, доля вакцинированных неуклонно растет и за последние пять месяцев, с начала августа 2021 года до начала января 2022 года, увеличилась, согласно данным мониторинга, вдвое: с 32 до 61%. Эти данные, отметим, очень близки к данным официальной статистики.

Однако отношение к прививкам меняется гораздо медленнее, а в последнее время практически не меняется. Как показывают данные мониторинга, за эти же пять месяцев доля считающих, что прививки эффективно защищают от коронавируса, выросла лишь на 7 п. п., с 49 до 56%, а доля считающих, что они безопасны, – с 48 до 56%. Причем фактически этот рост произошел едва ли не единовременно – в октябре и начале ноября (графики 1, 2), на фоне осеннего обострения эпидемиологической ситуации, накануне и/или во время микролокдауна (реакции на него посвящен наш отдельный сюжет).

График 1

График 2

Столь же мало изменились и суждения россиян о целесообразности массовой вакцинации: в августе признавали ее необходимой 57% опрошенных, сейчас – 62%, причем максимальное значение было отмечено в начале ноября (график 3).

График 3

______

* До ноября 2021 года  вопрос не задавался тем, кто «в принципе против прививок».

Таким образом, если в августе прошлого года в стране было гораздо больше людей, считающих вакцины полезными и безопасными, а вакцинацию – необходимой, нежели людей вакцинированных, то сейчас доля привитых превышает долю позитивно оценивающих вакцины и практически совпадает с долей признающих необходимость вакцинации. 

Отсюда вроде бы следует, что контекст проведения прививочной кампании радикально изменился. Естественно предположить, глядя на эти цифры, что едва ли не все граждане, склонные доверять вакцинам, уже прошли вакцинацию, а среди тех, кто этого не сделал, остались почти исключительно люди, вакцинам решительно не доверяющие, – и, стало быть, сколько-нибудь успешное продолжение массовой вакцинации становится теперь крайне проблематичным, если вообще возможным. 

В действительности, однако, в последние месяцы баланс мнений о вакцинах среди привитых и непривитых значимых изменений не претерпел (табл.1, 2). Около 70% вакцинированных, как и в сентябре прошлого года, признают прививки эффективными и безопасными (доля несогласных с этим среди них немного, на 2–3 п. п., выросла). Что касается невакцинированных, то примерно треть этой группы, как и в сентябре 2021 года, высказывает позитивные суждения о прививках, а примерно половина – негативные. Таким образом, говорить об усилении поляризации мнений между вакцинированными и невакцинированными явно не приходится – равно как и об «истощении» слоя не привитых, но признающих достоинства антиковидных вакцин (то есть того слоя, из которого должно проще всего рекрутироваться пополнение в «лагерь» привитых).

Таблица 1

Таблица 2

Отметим, впрочем, что в начале августа вакцинированные граждане демонстрировали несколько большую приверженность вакцинам: 78% из них считали прививки как эффективными, так и безопасными (против 13 и 12% соответственно). Но новая – и весьма «мощная» – волна прививавшихся была настроена уже гораздо более скептично: в начале августа доля участников опроса, сделавших на тот момент лишь один укол, оказалась исключительно велика (7% от всех опрошенных), и среди этих людей лишь 58% признавали прививки эффективными, равно как и безопасными (против 27 и 21% соответственно). И когда к началу сентября, за месяц с небольшим, доля полностью вакцинированных резко выросла – с 32 до 45%, баланс мнений о прививках среди них стал, естественно, заметно менее «лояльным». Далее он практически не менялся.

Дело, по-видимому, в том, что прирост доли вакцинированных достигается не столько за счет успехов просветительской работы, сколько за счет принуждения. Если, согласно данным январского опроса, 69% опрошенных среди полностью вакцинированных сделали прививки, по их словам, потому что считают это правильным, то 27% – потому что их вынудили (от всех респондентов это составляет 44 и 18% соответственно). Последних попросили пояснить, что именно имеется в виду, и две трети из них отметили, что прививались под угрозой увольнения или как минимум отстранения от работы («работала в госучреждении, где заставляют делать прививку всех», «меня отстранили бы от работы, если бы я ее не сделал», «была угроза увольнения» – 12% от всех опрошенных). Гораздо реже упоминались иные ограничения, накладываемые на невакцинированных: люди говорили о запрете на посещение общественных мест («в магазины не зайдешь, общественный транспорт»; «не пустили бы меня на концерт»; «в музей нельзя было пройти» – 3%), на дальние поездки («мне нужно ехать на поезде»; «закрыты границы для путешествия» – 2%) и в целом о том, что «нельзя без сертификата», «жизнь такая: без QR-кодов никуда» (2%).

Нетрудно догадаться, что вакцинированные поневоле относятся к прививкам хуже, чем те, кто пошел на этот шаг добровольно. Но насколько хуже? Контраст, оказывается, весьма впечатляющий: среди привившихся добровольно 87% считают прививки эффективными (и лишь 5% – неэффективными), а среди привившихся вынужденно – только 26% (против 59%). Аналогичное распределение мнений – и в вопросе о том, опасно ли прививаться: 83% привившихся добровольно уверены, что прививки в целом безопасны (против 6%), тогда как среди привившихся вынужденно эту точку зрения разделяют 39% (против 44%).

Стоит отметить, что последние значительно реже признают прививки эффективными (так считают, повторим, 26% из них), чем люди невакцинированные (34%), но при этом значительно чаще считают их безопасными (39% среди привившихся вынужденно против 32% среди невакцинированных). Эти различия, на первый взгляд, кажутся странными, но в действительности они вполне объяснимы: человек, который не собирался или, по крайней мере, не спешил вакцинироваться, но пошел на это нехотя, под давлением обстоятельств, скорее признает прививку «слабой» (бесполезна, но, по крайней мере, и безвредна), чем «сильной» (эффективна, но опасна для здоровья).

Добавим, что если привившиеся добровольно почти единодушно считают массовую вакцинацию необходимой мерой в борьбе с пандемией (90% против 5% полагающих, что в ней нет необходимости) и даже среди невакцинированных эта точка зрения немного популярнее, чем противоположная (45 против 40%), то среди вакцинированных поневоле согласных с ней гораздо меньше, чем несогласных (32 против 45%). 

Таким образом, побочным эффектом интенсивной прививочной кампании оказывается рост числа вакцинированных, но критически относящихся к вакцинации граждан. И это чревато определенными проблемами. 

Во-первых, многие из привившихся под давлением не склонны подвергаться этой процедуре повторно. Если 37% привившихся добровольно уже ревакцинировались и еще 56% собираются это сделать, то среди привившихся вынужденно – только 12 и 36% соответственно. А определенно не собираются ревакцинироваться 5% первых и 35% вторых (причем колеблются, затрудняются с ответом на этот вопрос лишь 3% первых и 17% вторых). Так что если добровольное согласие на вакцинацию оказывается, как правило, «бессрочным», то согласие вынужденное требуется получать заново каждый раз, когда подходят сроки очередной прививки. А подходят они в случае с ковидом довольно быстро.

Во-вторых, даже безотносительно к прагматическим краткосрочным целям прививочной кампании наличие обширного слоя граждан, вакцинированных под давлением и не признавших целесообразность этой акции, будет, скорее всего, негативно отражаться на репутации российского здравоохранения (а также на престиже организующих вакцинацию властей). Вряд ли можно сомневаться в том, что многие из этих людей будут склонны связывать любые свои проблемы со здоровьем именно с последствиями прививок. Причем когда пандемия так или иначе закончится или, по крайней мере, коронавирусная инфекция станет восприниматься как относительно легкая болезнь – к чему вроде бы ведет экспансия омикрона, слухи о вредоносности прививок от коронавируса, подкрепляемые конкретными примерами (реальными или мнимыми), не только не сойдут на нет, но, скорее всего, будут распространяться еще шире и беспрепятственнее, поскольку страх перед ковидом, «оправдывающий» вакцинацию и выступающий здесь в роли «противовеса», постепенно исчезнет.

Наконец, в-третьих, в случае возникновения новых эпидемий предрасположенность граждан к вакцинации будет во многом определяться тем, как они будут ретроспективно оценивать целесообразность вакцинации от коронавируса.     

Что из этого следует? Вещи довольно очевидные. Было бы ошибочным оценивать успешность агитационной кампании в поддержку вакцинации от коронавируса исключительно по темпам этой вакцинации и числу привившихся (тем более что данные показатели определяются не только убеждением, но и мягким принуждением). Не менее важный критерий – повышение легитимности вакцинации. А это значит, что даже по достижении ее высочайших показателей, обеспечивающих коллективный иммунитет, разговор с гражданами о смысле и пользе вакцинации не потеряет актуальности. Причем если сверхзадача этого разговора будет постепенно смещаться – от обеспечения максимально высоких темпов прививочной кампании к преодолению дефицита легитимности вакцинации, то должна будет меняться и его тональность: апелляции к эмоциям должны постепенно отходить на второй план, а «разъяснительная работа», просвещение – выходить на первый.

_______________

Источник данных

Телефонные опросы населения РФ 18 лет и старше. Сроки проведения: 1–4 августа, 5–8 сентября, 3–6 октября, 7–10 ноября, 12–15 декабря 2021 года, 7–10 января 2022 года. Ежедневно опрашивались 300 респондентов. Расчет делался по суммарной выборке за четыре дня опроса, итоговый объем выборки – 1200 респондентов.

Григорий Кертман

Поделитесь публикацией

  • 0
  • 0
© 2022 ФОМ